Скульптор незаурядных способностей

Небо синее, словно морской прибой, Горы тучей затенены голубой, Упирается в небо горбатый кряж, Склон мохнатый зарос молодой травой, Ели, словно тысячи поднятых рук, Изукрашенных темной хвоей живой...
Аалы Токомбаевич мерно произносил слова, глаза его мечтательно полуприкрыты. Он в эти минуты - далеко-далеко. Он в эти минуты просто поэт.

Попав впервые к нему в дом и увидев на стене выразительно, с завидной экспрессией вылепленную и умело подкрашенную маску, я спросил: Кто это сделал? Он кивнул и ладонью правой руки коснулся груди, а затем показал мне барельефы Ленина и Маркса, эмоционально трактованный портрет своего друга, большевика, первого председателя ЦИК Киргизской ССР Уразбекова. Оказалось, Токомбаев - скульптор незаурядных способностей.
- Тургунбай, - тоном задушевной просьбы заговорил маститый поэт, человек, которого по справедливости называют отцом киргизской литературы, - давай сделаем Памятник освобожденному человеку. Мы обязаны думать о высоком - время такое. Я к тебе приду. Буду лепить из глины. Ты возьмешь меня учеником?

И он действительно пришел ко мне, чтобы лепить. Он вылепил из шамота круговую композицию: обелиск и четыре фигуры - представители разных рас, символизирующие освобожденное человечество. Почти полгода я упорно работал над портретом Аалы Токомбаева. Мне хотелось выразить творческую сущность этого человека, его неисчерпаемую любовь к людям, его удивительное благородство, его человеческую доброту.

Портрет был весьма благосклонно принят художественной общественностью, полностью удовлетворил самого Токомбаева. Однако он не стал откровением в этом жанре. Возможно, портрет мой все же не дотянулся до натуры - задача была слишком сложной для начинающего портретиста.