Портрет Аалы Токомбаева

Не знаю, кого надо благодарить. Подозреваю, что Аалы Токомбаева, но только однажды в дверях мастерской я увидел внушительную фигуру человека, имя которого давно уже стало в Киргизии легендарным. Ко мне пришел Саякбай Каралаев - сказитель эпоса Манас. Его называли живым хранителем Манаса, Гомером XX столетия. С его слов записан так называемый саякбаевский вариант Манаса.
Я принялся лепить его портрет.

Это был очень откровенный, гордый собою человек. Можно было понять Каралаева: Манас возвышал его. Никогда до этого первого появления у меня в мастерской я не видел Каралаева и был обескуражен его приходом. Но, осознав, что мне выпал счастливый случай увековечить легендарного человека, я стал увлеченно изучать его облик, на ходу в процессе портретирования постигать его могучий, цельный характер. Сеансов было много. Ощутив особую пламенную музыкальность его натуры, я, как только он усаживался позировать, включал магнитофон.

Помню, его восхитила запись мелодии Кал-мурзы Халботоева. Он сказал мне: Впервые слышу комузиста, который стоит на уровне Токтогула, Карамолдо Орозова и Ибрая Туманова. Когда умолк магнитофон, я попросил: Саке, расскажите Чон-казат (Большое сражение). Он в знак согласия кивнул головой и говорил без остановки целых четыре часа. Слова бурлили у него в горле, как горячий фонтан. Он никак не мог остановиться. Когда я в другой раз попросил его рассказать Чон-казат, то услышал уже совсем другой вариант. Импровизационный дар его был велик. Каждую его импровизацию я записывал на пленку, но это только малая частица, капля необъятного океана киргизского народного эпоса, носителем которого был Каралаев.