Набор «Скоморохи» Бескинской

В этой композиции был глубокий ассоциативный ход и вместе с тем большая свобода выражения, раскованность, позволяющие перешагнуть рамки утилитарности и создать наряду с вазочками-подсвечниками просто неизобразительную цветную декоративную пластику. Красота предмета, красота материала, хитроумная замысловатость приемов - все это выступает здесь как истинная самоценность искусства, не нуждающаяся в функциональных камуфляжах. Этот набор красивых предметов выполнен для украшения жизни, для создания настроения, для радости. В этом его прямая и главная функция. В «Скоморохах» наблюдается дальнейшее усложнение и развитие ассоциативного мышления художницы. Здесь нет прямой изобразительности, лишь фигура трубача напоминает гутенские украинские сосуды-медведи. Использование приемов народного стекла, затейливость композиции, разноразмерность вещей, буквально акробатическая сплетенность разноцветных объемов - все это рождает особое, музыкально-ярмарочное, скоморошье настроение, в создании которого активно участвуют форма и цвет. В наборе есть щедрая выдумка, лихая виртуозность, любование мастерством, то есть черты искусства народных мастеров-выдумщиков, делающих удивительные вещи легко и как бы играючи, с веселой шуткой и прибауткой. В этом и проявилась ассоциативная близость вещей Бескинской к образу скоморохов - площадных ярмарочных актеров, которые правили свое мастерство минимальными средствами, но с неизменным успехом.

Таково было начало нового этапа в творчестве Бескинской и вместе с тем появление того чистого декоративного стекла, которое вскоре заполнило наши выставки. До этих пор во всех, даже весьма ассоциативных произведениях, таких как «Япония» (хрусталь в соединении с сульфидом), «Скандинавия», «Медовые пряники», «Туеса», «Балясины» и других, Светлана Михайловна всегда исходила из посудных или вазовых форм. Теперь эта тенденция начала преодолеваться. Помогло и участие в декоративном оформлении Дворца культуры в городе Мары. Затем художница перешла уже к совсем неутилитарным композициям, например, «Цветы Луны» - холодно-опаловые неизобразительные гутенские пластики (1969). Успела сделать и часть яркого, буквально обжигающего ансамбля «Цветы Солнца» (1971). Должна была закончить эту сюиту «Цветами Земли» -прозрачный хрусталь с гутенской лепниной и тонким гравированным рисунком знакомых всем полевых растений (1972).